Интервью с Мариной Юденич

Коротко о главном

- Ты носишь историческую фамилию. Насколько это для тебя важно?

Это гордость или ответственность?

- Буду откровенна. Поначалу - был лишь удачный маркетинговый ход. Я закончила - как думала - политическую карьеру, отучилась в Сорбонне и поняла, что психологией заниматься не стану. Было некое перепутье, которое психологи называют кризисом середины возраста.

Тогда - и совершенно случайно, но это совсем отдельная история, - я начала писать детективные романы с элементами мистики. Издаваться под прежней фамилией - Марина Некрасова - мне не хотелось, по той простой причине, что в узком мире политики, политтехнологии и околополитической журналистики это имя было хорошо известно. От меня ждали бы мемуаров (тогда вообще было модно писать мемуары), и сколько бы ни написано было предисловий о том, что это всего лишь детективная беллетристика, между строк все равно бы выискивали - и находили! - узнаваемые события и персонажи.

Был выбор: девичья фамилия, фамилия мужа или бабушкина девичья фамилия. Вот она-то была Юденич. Муж, который в ту пору был и моим издателем, - остановился на последней. Его мотивация, полагаю, ясна. Я согласилась, во-первых, потому, что хотелось начать жизнь и профессию - с чистого листа. Во-вторых, потому что любовью и тягой к литературе, истории, особым не казенно-патриотическим отношением к России, безусловно, была обязана именно бабушке - Нине Дмитриевне Юденич, которая - собственно - и воспитывала меня в детстве. Ее отец, Дмитрий Павлович Юденич, приходился генералу двоюродным братом. Родство, как видишь, весьма далекое. Кроме того, бабушка умерла в 1971 году, во времена, когда рассказывать о такой родословной было не слишком принято, да и я была еще слишком мала, чтобы задавать вопросы.

Словом, о Юденичах я знала мало. И только потом, много позже - пришло осознание, какую огромную ответственность я взвалила на плечи, взяв бабушкину фамилию. Именно ответственность за имя, которое в истории России по сей день воспринимается неоднозначно. За память о человеке, умершем в изгнании, одиноким (Н.Н. Юденич с супругой были бездетны), не понятым ни Родиной, ни единомышленниками, - до конца жизни он отказывался принимать участие в белом движении за рубежом и не состоял ни в каких белоэмигрантских организациях.

Что же до гордости - то ее нет. Не вижу причины гордиться чужими подвигами, даже если человек, их свершивший, находится с тобой в некоем далеком родстве.

-Ты проявила себя во многих профессиях - юрист, психолог, политтехнолог, журналист, писатель. Кем ты считаешь себя в первую очередь?

- Безусловно, на первом месте - и с большим отрывом - политтехнология. Представь, я начала заниматься этой профессией, когда в российской политической жизни такого слова, не говоря уже о роде занятий, не было вообще. И я по сей день хорошо помню, как в прямом эфире «Молодежного канала» его впервые озвучил, а вероятно - и придумал мой тогдашний коллега, один из первых российских политтехнологов Григорий Казанков.

На второе место, наверное, следует определить журналистику. Потому что, во-первых, именно она привела меня в политтехнологию, а во-вторых, потому что, так или иначе, я не прекращаю заниматься этим ремеслом на протяжении всей сознательной творческой жизни.

Потом - возможно - следует говорить о писательстве. Потому что это занятие снова увлекает меня сегодня - вполне можешь расценивать это как некое мое сегодняшнее ноу-хау - я все более предметно рассматриваю литературу (разумеется, не всю, а ту, которой предполагаю заниматься) как составляющую часть политтехнологии, способную решать самые глубинные и рассчитанные на отдаленные перспективы политтехнологические задачи.

- «Нефть» - это книга о политике? Это некий «фантастический репортаж» или какое-то послание?

- Безусловно, о политике. Но поскольку я полностью (да, да!) разделяю Марксов тезис о базисе, который определяет надстройку, то эта политика самым тесным образом увязана и основательно зависит от экономических процессов. Основой же мировой экономики сегодня, безусловно, являются углеводороды. Та самая нефть, просто нефть, за обладание которой идет страшная, порой очевидная - под аккомпанемент оружейной канонады, порой тайная, невидимая миру борьба.

Потому - никаких фантазий и уж тем более никаких посланий. Скорее уж - творчески переработанный репортаж, мое собственное видение того, какими были и какими являются вехи этой борьбы. И на краю какой пропасти - экономической, во-первых, но и политической, во-вторых, - оказалась Россия как страна, обладающая огромными запасами нефти и газа, на рубеже веков.

-Считаешь ли ты себя «человеком политическим»? Без чего ты легче могла бы обойтись - без политики или без литературы?

- Безусловно, политическим. А зачем обходиться? Существует политическая литература. И - как я уже сказала выше - я отчетливо вижу сегодня возможность участия литературы в политтехнологических процессах. Речь идет, как ты понимаешь, не о написании листовок и памфлетов.

- В 90-х ты была в политической «стратосфере». Что для тебя важнее всего в этом опыте? О чем жалеешь и чем гордишься?

- Осознание того, что в политике нет ничего невозможного. Жалею о том, что порой не проявляла должной настойчивости и даже упрямства. Горжусь тем, что собственными руками - строила новую Россию. Вернее - расчищала площадку для ее грядущего строительства.

- Ты наблюдала вблизи Ельцина и его «ближних людей». Что ты о них думаешь?

- Покидая Администрацию Президента в 1996 году, я дала себе слово не писать мемуаров и не давать оценок своим тогдашним коллегам и руководителям. Здесь все очень просто. Политика - командная игра. Играя в команде, ты не высказывал претензий, даже если считал капитана недальновидным, вратаря - дебилом, а центрфорварда - слабаком. Стало быть, ничего подобного ты не имеешь права делать, покинув команду.

Впрочем, прототипы многих из тех, с кем мне довелось работать, «оживают» на страницах моего романа, но уже как литературные персонажи.

- Многие «большие люди» 90-х сегодня «выпали» из жизни и подались во всяческие «несогласные». Почему это произошло?

- Обида. Нежелание, а порой и невозможность смириться с потерей не столько материальных благ (хотя это, безусловно, тоже), сколько статуса «небожителя», вершителя судеб и гуру. Трудно, пройдя сквозь все это, оказаться, а главное - признать и почувствовать себя вновь обычным, рядовым человеком, который некоторое время - так случилось - руководил страной.

- Почему у тебя нет тех проблем, которые есть у многих твоих бывших коллег по АП?

- Если речь идет о проблемах материальных - то я после ухода из АП некоторое время, и довольно успешно, занималась бизнесом. Ну, а помимо всего прочего - женщины, как ты понимаешь, имеют обыкновение выходить замуж, так вот, мне с мужьями везло. Если же речь идет о проблемах нравственных - я уходила добровольно и даже преодолевая сопротивление тогдашнего руководителя АП Н.Д. Егорова. Потому - у меня не осталось обиды, нет недосказанности, ощущения изгнания.

- Как ты сама воспринимаешь различия между 90-ми и «нулевыми» годами?

- Как преодоление огромной общенациональной проблемы, «полет над пропастью», завершившийся, к счастью, для России благополучно.

- Чего ты ожидаешь от нынешних выборов? Как они поменяют жизнь в нашей стране?

- Стабильности, исполнения «плана Путина», независимо от того, кто окажется в Кремле. Надеюсь, только лучшего, но - ни в коем случае - не посредством революционных прорывов.

- Ты активно ведешь свой блог в Интернете. Что это для тебя? Канал общения, способ самовыражения, забава?

- Обратная связь. Арена для обкатки новых идей. Порой - площадка для некоторых политтехнологических упражнений. И конечно же - открытие огромного количества новых имен.

- Можешь ли ты назвать три самых ярких события в твоей жизни?

- Рождение дочери. Август 1991 года. Третье - пока еще не произошло... Но произойдет непременно.

Беседовал Юрий Гиренко