Национальный
книжный дистрибьютор
"Книжный Клуб 36.6"
Издательство
"Книжный Клуб 36.6"
Издательство
"ПРОЗАиК"
Каталог Рейтинги продаж Новинки Скоро... Встречи с авторами, презентации книг Вакансии

 

Издательство Книжный Клуб 36.6

Издательство ПрозаиК

Издательство "Гаятри"

Издательство

Издательство "

Издательство "

Издательство "

Издательство "«Крылов»"

Студия Артемия Лебедева

Издательство "

ООО

Rambler's Top100



Александр Жолковский
Звезды и немного нервно

Мемуарные виньетки



Обложка

 

Книга невымышленной прозы известного филолога, профессора Университета Южной Калифорнии Александра Жолковского, родившегося в 1937 году в Москве, живущего в Санта Монике и регулярно бывающего в России, состоит из полутора сотен мемуарных мини-новелл о встречах с замечательными в том или ином отношении людьми и явлениями культуры. Сочетание отстраненно-иронического взгляда на пережитое с добросовестным отчетом о собственном в нем участии и обостренным вниманием к словесной стороне событий делают эту книгу уникальным явлением современной интеллектуальной прозы.

Техническая информация о книге:


ISBN 978-5-9691-0302-3
Объем: 320 с., ил., пер.
Формат 84х108/32
Выход книги: 2008

 
 
Издательство "ВРЕМЯ"
 
Рецензии:

А.К.Жолковский — калифорнийский, зимой в велосипедных шортах, 70-летний профессор филологии, эксперт по языку сомали, потрошитель Бабеля и Зощенко, гипнотизирующий аудиторию лектор и раконтер, друг и едва ли не первооткрыватель Лимонова и Саши Соколова, от чьих акульих нежностей литераторам меньшего калибра, однако, лучше держаться подальше. "Александр Константинович, — заметил про него однажды М.Л.Гаспаров, — если решит что-то связать, то не беспокойтесь, свяжет».
Его упражнения в структурном анализе классических текстов всегда напоминали ковбойские ограбления поезда — с неспешным выходом на пути навстречу мчащемуся составу, револьверной стрельбой перед носом перепуганных пассажиров купе и по мере углубления в текст непременной погоней по крышам вагонов; и без добычи — полных мешков «блуждающих снов" — он еще никогда не уходил.
Мемуарно-автобиографические "Виньетки" — а это именно они, под новой вывеской и свежеукомплектованные, — это истории про звезды, где "звезды" не только селебритиз, Пропп, Шкловский, Умберто Эко, Ахмадулина и Пригов, но и те звезды с неба, которые А.К.Жолковский нахватал за жизнь, — и которых хватило бы в качестве материала для целой обсерватории. "Звезды" можно толковать и еще более расширительно, как рифму к другому слову в диалекте кокни; так, в виньетках без труда прослеживается, чтобы не сказать доминирует, эротический лейтмотив: «Мы подъехали к дому, я уговорил ее зайти, побежал открывать, а когда она, поставив машину, поднялась в дом, вышел ей навстречу совершенно голый, с бутылкой и двумя бокалами в руках. Она и бровью не повела, но пить отказалась, сказав, что за рулем. Я стал настаивать, приставать и в ответ на очередное «нет» вдруг плеснул ей вином в лицо". Едва ли не в каждой миниатюре походя упоминается подруга рассказчика, присутствовавшая при тех или иных событиях, — и, надо сказать, имена там редко повторяются; м-м-м… генри-миллеровский аспект собственной биографии особенно дорог виньетисту, и он не собирается приносить его в жертву скромности.
И не только биографии: тексты А.К.Жолковского — это своего рода лингамы, натыканные перед храмом литературы, они "стоят" в самом маскулинном смысле. Видно, что автор вкладывает много — гораздо больше, чем среднестатистический мемуарист, прежде всего продающий "что", а не "как", — усилий и времени в полировку афоризмов и финальных mots; в селекцию словарных единиц, которые должны передавать тончайшие смысловые нюансы; в отработку сюжетных фигур высшего пилотажа. Особенность анекдотов Жолковского в том, что рассказчицкие приемы в них как будто подведены тушью, шиты белыми нитками — они нарочно, подчеркнуто "высококлассны"; не обязательно являясь цитатами из конкретных произведений ("Капитанской дочки", "Тамани", "Конармии"), они, в принципе, кажутся цитатными, "литературными". Эффект как раз в том, что читатель оказывается в слабой позиции, откуда практически невозможно достоверно установить, "литература" — полноценная новелла — перед ним или металитературный нон-фикшн. Учитывая отмеченный Гаспаровым талант Жолковского, "слабая позиция" в данном случае означает, что степень литературности виньеток читателю приходится устанавливать с руками, связанными у лодыжек, и с кляпом во рту; не слишком-то много шансов усомниться в чем-либо.
Тогда как "обычные" писатели проникают в сердцевину вещей с помощью метафоры и метонимии, любимый прием (ну или навязчивая идея) филолога Жолковского — поиск инварианта, относительно которого очень далекие друг от друга явления и события оказываются всего лишь вариациями некоего более общего сюжета. Понять, что такое А.К.Жолковский, соответственно, значит найти психоповеденческий инвариант для самого рассказчика "Виньеток": искать его следует где-то между Долоховым и Шкловским, М.Л.Гаспаровым и С.Л.Доренко, Пниным и малькольм-брэдбериевскими/дэвид-лоджевскими профессорами литературы; черчиллевское остроумие, бретерский характер, хлестаковские амбиции; как видите, неясно, кто он больше — "человек" или "персонаж".
Однако конституирующая характеристика рассказчика — обаятельность; и на самом деле подлинный инвариант — и ключ к образу рассказчика — Бендер: это тот Гуго Баскервиль, рассматривая портрет которого, понимаешь, в чем состоит суть деятельности Стэплтона. "Сага о Бендере, — сообщает однажды автор, — построена как серия манипулятивных имитаций великим комбинатором целой галереи жуликов-приспособленцев мелкого масштаба (в том числе художников-авангардистов). Каждый из них в меру сил адаптируется к какой-то доставшейся ему общественной нише, Остап же с универсальным протеизмом подделывается под любой из их вымученных обликов". Как и Жолковский — который методично выбивает своих «звезд» из облюбованных ими ниш, "вымученных обликов": "честняги", "ахматовского сироты", филолога-денди, кумира интеллигенции, старичка-академика. "Присутствовали и другие знаменитости, но в центре внимания был, конечно, Г., державшийся с шикарной скромностью. Скромность эта, хотя и напускная, смотрелась вполне натурально, ибо в точности соответствовала масштабам драпируемого ею дарования». Жолковский, впрочем, почти никогда не бывает беспощадным; трофей, за которым он охотится, — не скальп, а всего лишь "забавность", изнанка портупеи Портоса: вот и "звезды", оказывается, принадлежат к известным психотипам; в сущности, в виньетках он занят обычной работой филолога — выявлять давно описанную фонему в самом экзотическом звуке, "функцию" — в самом экстравагантном поступке персонажа.
Хотя — нет, ерунда; слово "обычный" в одном предложении с фамилией Жолковский слишком режет слух: ничего обычного в его текстах, конечно же, нет.
Лев Данилкин,
Афиша, 21 марта, 2008