Национальный
книжный дистрибьютор
"Книжный Клуб 36.6"
Издательство
"Книжный Клуб 36.6"
Издательство
"ПРОЗАиК"
Каталог Рейтинги продаж Новинки Скоро... Встречи с авторами, презентации книг Вакансии

 

Издательство Книжный Клуб 36.6

Издательство ПрозаиК

Издательство "Гаятри"

Издательство «Мелик-Пашаев»

Издательство

Издательство "

Издательство "

Издательство "

Издательство "

Издательство "

Издательство "

Издательская группа "«Контэнт»"

Издательство "«Крылов»"

Издательство "

Издательство "

Студия Артемия Лебедева

Издательство "

ООО

TATLIN publishers

Издательство "

Издательство "

Rambler's Top100


Алексей Евдокимов
Слава богу, не убили



Обложка

 

Алексей Евдокимов дебютировал в литературе в 2002 году романом "[Голово]ломка" (в соавторстве с А.Гарросом) получившим премию "Национальный бестселлер".

Роман "Слава богу, не убили" - парадоксальная смесь жесткого детектива с плутовским романом, притчи с документалистикой, "чернухи" с "социалкой". Только в таком противоречивом жанре, по мнению автора, и можно писать о современной России и людях, живущих в ней.
Полулегально обитающий в столице бедный провинциал оказывается участником головоломной интриги, где главный игрок - гламурный генерал-силовик, ездящий по Москве на розовом "хаммере", а на кону - миллионы серого нала в зеленой валюте. То, что из этого получается, способно насмешить, не может не ужаснуть, но главное - призвано заставить крепко задуматься о правилах, по которым все мы живем.

Техническая информация о книге:


ISBN 978-5-91631-073-3
448 c., пер.
84х108/32
Выход книги: октябрь, 2010

Другие книги автора:
  • "[Голово]ломка"
    в соавторстве с А.Гарросом
    "Национальный бестселлер"

  • "Серая слизь"
  • "Чучхе"
  • "Тик"
    и др.
  • Алексей Евдокимов родился в 1975 г. Дебютировал в литературе в 2002-м романом "[Голово] ломка" (в соавторстве с А.Гарросом), получившим премию "Национальный бестселлер".
    Издательство: "ПРОЗАиК"
    Вне рамок серии
    Рецензии:

    Вот, глянешь в аннотацию - и уже интересно: "Гламурный генерал-силовик ездит по Москве на розовом "хаммере" и при этом жестко контролирует "потоки серого нала в зеленой валюте"". От таких цветных набросков разыгрывается воображение, и, конечно, хочется поближе узнать, каким образом бедный и полулегально обитающий в столице главный герой оказывается втянут в генеральские и прочие интриги и как он будет выкручиваться из накативших на него смертоубийственных неприятностей. Подробности борьбы за собственную жизнь будут жестки, натуралистичны - вплоть до нецензурщины в репликах персонажей и изображения пыточных приемов, которые, возможно, кто-то из читателей возьмет на вооружение... А кто-то предпочтет захлопнуть книжку и сделать в книжном магазине другой выбор. Каждому свое, за это и боролись, и боремся.
    "Читаем вместе", март, №3(56), 2011

    БУЛЬОННЫЙ КУБИК
    Роман Алексея Евдокимова "Слава богу, не убили" - это сжатое до предела чувство окружающей нас действительности

    Алексей Евдокимов отдельно от Александра Гарроса существует относительно недавно. Многим еще памятен их совместный роман "Головоломка" (лауреат "Национального бестселлера" восьмилетней давности), с которым связывают имена этих писателей прежде всего. Каков самостоятельный почерк Евдокимова, скажут, наверное, очень немногие. "Слава богу, не убили" — можно считать именно такой заявкой на самостоятельность.
    И дело здесь даже не в стилистике, не в способе построения действия (оно, кстати, в романе прихотливо), не в языке, который поражает знанием современной речи, жаргонно-сленговой стихией. Дело в самом видении, восприятии мира, которое навязывает читателю автор. Евдокимов написал роман о современности или о последних днях, как бы двусмысленно это ни звучало. Но эта двусмысленность оправдана. Евдокимов рассказывает историю Кирилла Балдаева — гуманитария, журналиста, писателя, затем работника коллекторного агентства, шотландского гастарбайтера, затем безработного. Точнее, историю его физического уничтожения. "Не убили. Слава богу, не убили" — это последняя фраза романа, последняя мысль героя, которого на протяжении всего повествования пытаются убить, сломать, раздавить.
    Евдокимов пишет историю человека, который, случайно оказавшись не в том месте и не с теми людьми, подписал себе смертный приговор. Этот рассказ обрастает многочисленными подробностями, персонажами, историями и складывается в картину, в которой нет места всяким абстрактным понятиям — право, мораль, достоинство и прочее. Напротив, это картина абсолютного бесправия, беззакония, бесчеловечности, это картина пустоты и дикости, повседневного беспредела. Чтобы выжить (или просто жить здесь), нужно забыть о человеческом. Нужно быть другим. Балдаев быть другим не может. Поэтому он обречен. Однако суть, конечно, не в сюжете и не в характере героя. Повествование не случайно отвлекается то на одного, то на другого персонажа, пестрит отступлениями. Да и сам сюжет двигается не линейно. Евдокимов вокруг героя располагает множество других фигур. Они говорят на своем языке, у них свои интересы. Они — часть ужаса, который окружает героя. Или так — они этот ужас и есть. От него нельзя спрятаться, сбежать, укрыться. Перед ним человек беззащитен. Здесь смешно надеяться на правду, на гуманность, на справедливость, на уважение к закону. Например, смешно требовать адвоката и отказываться от преступления, которого не совершал, если тебе это преступление навязывают именно те, кто по идее должен был бы тебя от шантажа защищать. Это антимир или модель ада, описанная вполне современнь языком. Здесь все узнаваемые типажи — каком бы социальном слое, профессии или роде занятий ни шла речь.
    Честно говоря, мне сложно оценивать эту книгу как литературное произведение в прямом смысле этого слова — просто потому, что странно применительно к этому роману рассуждать о сюжете, композици художественных средствах. С другой стороны, это и не публицистика — хотя типология характеров совсем не фантастична. Сказать, что все это похоже на реальность тоже не вполне верно. то уж скорее квинтэссенция реальности, реальность в кубе. Бульонный кубик, а не бульон, как сказала одна моя знакомая. Или сжатое, до предела чувство окружающей нас социальности, которое испытывают очень многие.
    Известия/Московская Неделя.-18 марта.-2011